Относиться к жизни можно по-разному. Мысль банальная, но не лишенная назидательности, которая необходима, на наш взгляд, для начала серьезного разговора об отношении к жизни и взаимопонимании. Проще всего жить, как живется, и не задумываться о том, что непосредственно не касается насущных проблем. Но чем проще живет человек, чем меньше усилий затрачивает он на организацию своей жизни, тем бесцветней, тем незаметней для других людей он становится. Чтобы окружающие смогли нас понять, нужны определенные человеческие качества, но чтобы они захотели понять, мало быть просто неплохим человеком, вызывающим смутную симпатию. Необходимо пробудить интерес к себе, к своим замыслам, поступкам, творческим и общественным достижениям. И если человек сам не может понять, для чего он живет, трудно ожидать, что смысл его существования будет понят другими людьми.
Не умея так организовать свою жизнь, чтобы она была интересна ему самому и окружающим, человек, как правило, ссылается на обстоятельства — житейские неурядицы, непонимание близких, отсутствие необходимых условий для самореализации. Но какими бы ни были внешние условия, решающее слово в организации жизни принадлежит разуму. «Нельзя жить приятно, не живя разумно»,— утверждал древнегреческий философ Эпикур. Непримиримую позицию к тем, кто не способен следовать голосу разума, занимал Диоген Синопский: «Для того, чтобы жить как следует, нужно иметь или разум или петлю».
Нельзя, конечно, буквально понимать древних мыслителей. Каждый из них имел свое представление о разуме и мере его участия в организации человеческой жизни. Вопрос этот относится к категории вечных. О нем спорили в прошлом, спорят и сейчас. Бесспорной остается только необходимость в определении тех жизненных принципов и оценок, без которых существование человека утрачивает индивидуальный смысл и социальное значение.
При всем многообразии индивидуальных представлений о жизни в них всегда можно найти общие черты, связанные с наиболее типичными жизненными позициями при восприятии, осмыслении и освоении действительности. Если рассматривать отношение к жизни в целом, то на основании общего мировосприятия можно выделить две позиции: оптимизм и скептицизм. Оптимисты видят в жизни преимущественно хорошую сторону. В самых тяжелых обстоятельствах оптимист находит утешение и поддержку в надежде на лучшие времена. Особенно сильны оптимистические тенденции в юношеских представлениях о жизни. В одном из наших исследований мы просили юношей и девушек 15—17 лет назвать события, которые они ожидают в будущем. Были названы сотни различных событий, среди которых практически отсутствовали жизненные ситуации, связанные с поражениями, утратами, неудачами. Среди пожилых людей тоже немало оптимистов. По нашим данным, свыше 60 % видят в будущем больше положительных событий, чем возможных утрат и неудач.
Оптимизм не всегда уживается с реализмом. В этом его благо, но в этом и его слабость. Зато скептики — реалисты до мозга костей. Их кредо — сомнение. От их придирчивого взгляда не ускользнут ни один недостаток, ни одна трудность, ни один повод для сомнения. Скептик часто видит столько трудностей на пути к самой привлекательной цели, что начинает сомневаться в необходимости ее достижения. Крайний скептицизм превращает человека в пессимиста, способного замечать в жизни только худшую ее сторону и не верить, что в будущем что-либо может измениться. Пессимист-философ обычно приходит к выводу о бессмысленности существования мира и всех его обитателей. Если же пессимист не склонен к философскому восприятию действительности, то он просто досаждает окружающим его людям постоянным нытьем и жалобами на беспросветное существование. Однако скепсис не всегда достигает крайней степени. В умеренном количестве он так же необходим для нормальной жизнедеятельности, как и одтимизм. Потому и чувствуют необходимость друг в друге оптимисты и скептики для гармоничного, уравновешенного совместного представления действительности.
По способу осмысления картины мира различают рационалистов (людей с логическим складом ума) и иррационалистов (людей с преимущественно художественным типом мышления). Иррационалист мыслит образами, он не любит, не понимает и не принимает логику. Вся совокупность причинно-следственных связей между различными явлениями окружающего мира не интересует его, кажется ему упрощением богатства внешнего и внутреннего мира. Абстрактные схемы, лишенные образности, вызывающей эмоции, раздражают его; поэтому он не понимает и не любит абстрактные знания, например, математику. Люди этого типа научным объяснениям непонятных явлений предпочитают мистическое толкование, имеющее покров таинственности и принципиальной непознаваемости. Главной двигательной силой их деятельности являются эмоции, вызванные целостными образами в конкретном месте и в конкретный момент времени. Они, как правило, хорошо чувствуют различные нюансы человеческих отношений, но хуже справляются с управлением собственным поведением в моменты общения, т. к. собственные эмоции выступают на первый план.
Рационалист анализирует мир явлений логически, стараясь каждому определить место в сложной системе причинно-следственных связей. Не беда, если элементы схемы трудно обнаружить в реальной жизни. Стройность концепции, гармония построенной схемы сами по себе вызывают положительные эмоции. Недостаточность или несогласованность фактов, опровергающих умозрительную концепцию, вызывает отрицательные эмоции и побуждает к поиску возможностей расширения знания. В отношениях с людьми в конкретной ситуации рационалист в большей степени опирается на собственную концепцию характера данного человека, чем на конкретные проявления его поведения.
Но человек не только воспринимает и анализирует окружающий мир, он по мере своих способностей и объективных возможностей преобразует его. По способу преобразовательного отношения к жизни, освоения окружающего мира существуют два основных типа людей: созерцатели и практики.
Для людей с созерцательным типом активности преобладающей является внутренняя активность, «тот процесс, который,— по определению Э. Фромма,— происходит в людях, которые действительно «видят» дерево, а не просто смотрят на него, или в тех, кто, читая стихи, испытывает те же движения души, что и поэт, выразивший их словами, этот процесс может быть очень продуктивным, несмотря на то что в результате его ничего не «производится». Созерцательная жизнь, посвященная поискам истины, по представлению Аристотеля, является высшей формой активности.
Однако, на наш взгляд, для того, чтобы претендовать на высшую форму активности, люди с созерцательным типом отношения к жизни должны найти способ выражения тех внутренних процессов, в которые они погружены. Для многих созерцателей характерна глубина чувств и мыслей, однако, активно живя внутренним миром, продумав, осмыслив и глубоко прочувствовав, созерцатель часто ограничивается мечтами, фантазиями, не умея или не желая не только воплотить их в жизнь, но и даже поделиться ими с окружающими. В русской литературе такому типу созерцателя уделялось немалое внимание. Примеры Манилова или Обломова, ярко выраженных бездеятельно-созерцательных типов личности, скорее отпугивают, чем привлекают. Не следует забывать, что как Аристотель, так и Фромм, да и многие другие философы, рассматривающие созерцательность как высшую форму продуктивности, не ограничились тем богатством изменений внутреннего мира, которые произошли в результате размышлений, а проявили и внешнюю активность для написания и обнародования своих трудов.
Практический тип отношения к жизни характерен для людей, предпочитающих реагировать на внешнее влияние непосредственным действием. Практик нередко начинает действовать, не тратя времени на обдумывание плана действий. Он корректирует свои поступки непосредственно в процессе деятельности, не анализируя причин и не задумываясь над последствиями. Действия его, как правило, решительны, и если он не «наломает дров», то может совершить много полезных дел, пока созерцатель будет обдумывать проблему со всех сторон и осмысливать ее в глобальном масштабе.
Невозможно, да и не нужно оценивать, какой из этих типов отношения к жизни лучше. Каждый из них имеет свои достоинства и свои недостатки. Но одно несомненно: в поисках смысла жизни, своего места, роли и миссии в ней человек должен организовать свою жизнь таким образом, чтобы его индивидуальные особенности и способности получили развитие и могли в полной мере раскрыться и реализоваться в продуктах деятельности. Какого же, собственно, результата вправе ожидать человек, затрачивающий усилия разума и воли на организацию своей жизни? По каким критериям можно делать выводы о разумности или неразумности принципов распоряжения собственной жизнью, своими способностями и объективными возможностями?
Одним из важнейших критериев является социальная оценка продуктивности человеческой жизни, под которой понимается все то, что создано человеком для блага других людей. Как правило, результаты деятельности находят заслуженный отклик, высоко ценятся окружающими, поднимают авторитет человека, вызывают уважение к нему.
Но даже в тех случаях, когда современники не способны оценить по достоинству опережающее время открытие ученого или произведение мастера, мысль о благодарных потомках окрыляет его, результаты труда видятся ему признанными и служащими человечеству. Каждому человеку знакомо, как возрастают его силы и энтузиазм, когда он знает, что результат его работы действительно кому-то нужен, и как опускаются руки от бессмысленного труда. Не формальные лозунги типа «Во благо общества» повышают отдачу человека, а чувство личной уверенности в том, что все им сделанное сегодня, сейчас, в данную минуту, кому-то нужно и кто-то с нетерпением этого ждет. Речь идет о необходимости создания таких экономических и психологических условий, в которых каждый человек может ощущать полезность для других затраченных им душевных, интеллектуальных и физических усилий.
Степень удовлетворенности человека своей жизнью (как в целом, так и ее различными сторонами) является вторым критерием разумной ее самоорганизации. Как показывают социально-психологические исследования, в том числе и проведенные нами, жизненная удовлетворенность. тесно связана с продуктивностью. Причем не только той, которая уже достигнута, но и планируемой. Может ли быть удовлетворен своей жизнью человек, отдавший все свои силы достижению материального благосостояния или сумевший таким образом организовать свою жизнь, что развлекательный досуг имеет в ней первостепенное значение? Можно иметь разные гипотезы, особенно наблюдая или испытывая все тяготы отсутствия не только комфортных, но и мало-мальски нормальных бытовых условий. Однако данные опроса более чем тысячи людей пенсионного возраста показывают, что решающую роль в удовлетворенности жизнью играют не материальные факторы и не благоприятные условия отдыха и развлечений, а продуктивность жизни.
Чтобы правильно оценить эти данные, необходимо различать чувства удовлетворенности и удовольствия. Чувство удовольствия выступает положительным эмоциональным фоном потребительской деятельности, в результате которой человек имеет возможность удовлетворить свои первичные потребности. Но основной характеристикой этого чувства, отличающей его от удовлетворенности, является кратковременность. Удовлетворенность является значительно более устойчивым эмоциональным состоянием. Возникает и формируется оно в результате продуктивной преобразовательной деятельности, направленной на производство материальных и духовных ценностей и далеко не всегда сопровождающейся непосредственным чувством удовольствия. Устойчивость чувства удовлетворенности порождается, с одной стороны, тем, что результат труда является реальным подтверждением ценности, небессмысленности собственной жизни.
Мне есть, что спеть, представ перед всевышним, Мне есть чем оправдаться перед ним.
Так выразил Владимир Высоцкий желание подвести итог, которое возникает практически у каждого человека на разных этапах жизненного пути.
С другой стороны, результат труда, особенно если в нем испытывают заинтересованность другие люди, вызывает одобрение, похвалу, признание особых способностей и мастерства часто не только в момент его достижения, но и спустя определенное время. Чем долгосрочнее продукт деятельности, тем более длительный положительный отклик со стороны других (все новых и новых) людей испытывает человек. Это создает условия устойчивости чувства удовлетворенности.
Человек может испытывать чувство неудовлетворенности не только собой, но и собственной жизнью. Он может быть неудовлетворен своей работой, людьми, с которыми общается, их деловыми или нравственными качествами и т. п. В основе этого, как правило, лежит защитный психологический механизм проекции. Фактически это неосознаваемая неудовлетворенность собственными качествами. Травмирующая неудовлетворенность работой — это, по сути, неудовлетворенность своей способностью справляться с трудностями, которые возникают в процессе ее выполнения. Неудовлетворенность другим человеком — это в основном неудовлетворенность своей линией поведения по отношению к нему. Ведь в ситуациях, в которых удалось дать достойный отпор недоброжелателю или просто неприятному человеку, возникает чувство глубокого удовлетворения.
В нашем сознании формируется идеальный образец собственного поведения — представление о том, как надо держаться, говорить, поступать в различных ситуациях. Если удается повести себя в соответствии с этим идеалом, человек испытывает чувство удовлетворенности собой. Если реальное поведение не соответствует образцу, то чувство неудовлетворенности чаще всего переносится на тот объект, по отношению к которому не удалось повести себя должным образом. В целом этот механизм выполняет определенную защитную функцию, так как люди, склонные к постоянному самообвинению, по данным известного польского специалиста в области психологии эмоций Я. Рейковского, в значительно большей степени подвержены болезням стресса.
Третьим важным критерием разумной организации жизни выступает такой весьма значимый для каждого человека показатель, как состояние его здоровья. Разумеется, не все люди имеют равный исходный уровень: одни рождаются более ослабленными, с наследственной предрасположенностью к тому или иному заболеванию, другие подрывают свое здоровье в силу вынуждающих причин или по собственной халатности. На многое ли способен человек и может ли он иметь высокую степень удовлетворенности, если состояние его здоровья оставляет желать лучшего? Конечно, есть примеры высоких образцов мужества и воли, когда, преодолевая тяжелую болезнь, люди создавали замечательные творения. Но чаще всего человек, ослабленный болезнью, малопродуктивен, малоинтересен окружающим, которые только из вежливости или из сострадания будут стараться понять его. Да и он сам, в силу естественных причин, сферу своих интересов, мыслей и чувств сосредоточивает на том, где болит сегодня и чем это вызвано.
О разумной организации жизни можно говорить лишь в том случае, когда состояние здоровья, независимо от исходного уровня, улучшается или не ухудшается. Даже замедление темпа ухудшения в некоторых случаях может свидетельствовать о том, что принципы организации жизни выбраны правильно. Таким образом, состояние здоровья и, даже точнее, самочувствие человека является важным медико-биологическим критерием разумности организации жизни.
Обобщая опыт собственных исследований и многочисленные социально-психологические, социологические и геронтологические данные, мы предлагаем читателю ряд основных принципов разумной организации жизни:
перспективность,
определенность,
ритмичность,
тренировка,
общительность.
Перспективность является принципом номер один и подразумевает обязательное наличие у человека жизненных целей. Ставя перед собой долговременные цели, человек определяет те ориентиры, стремясь к которым, он наполняет свою жизнь индивидуальным смыслом, отвечает себе на вопрос, ради чего он живет. Г. Селье отмечает, что отдаленная цель, которую ставит перед собой человек, позволяет устранить ведущие к дистрессу постоянные сомнения в правильности своих решений и поступков.
Конкретное содержание целей может быть различным, оно зависит и от возрастного этапа жизненного пути человека, и от его личных интересов, уровня культуры, способностей, жизненных ориентации. Но существуют и некоторые общие закономерности, свидетельствующие о том, каким образом наличие и содержание жизненных целей влияет на продуктивность, удовлетворенность и самочувствие.
В 1978—1979 и в 1981—1983 годах нами проводилось социально-психологическое исследование людей в возрасте 50— 70 лет, проживающих в Киеве. Данные этого исследования убеждают, что люди, жизненные цели которых носят общественно значимый характер или отражают индивидуальные духовные интересы, направленность на творческие занятия, имеют заметно более высокие показатели жизненной удовлетворенности, самочувствия, настроения. Они гораздо реже вступают в конфликты с близкими людьми, жалуются на непонимание со стороны окружающих. Однако нельзя не отметить тот тревожный факт, что таких людей было очень мало — от 4 до 13 % в различных социальных группах.
Значительно большее число людей в качестве основной жизненной цели указало, что они хотят «спокойно дожить» или даже — «спокойно умереть». Отсутствие жизненной перспективы существенно влияет и на отношение людей к долголетию. На вопрос: «Хотите ли Вы дожить до 100 лет?» 55 % женщин и 39 % мужчин дали отрицательный ответ. На уточняющий вопрос: «Почему же?» люди, как правило, отвечали: «Не хочу быть беспомощным», «не хочу быть в тягость детям», «не хочу быть в тягость самому себе», «не хочу быть обузой», «не хочу быть немощной старухой» и т. п. Не имея перед собой жизненной цели, не зная, чему посвятить свободное время, силы и способности, многие, еще практически здоровые люди мысленно живут будущей беспомощностью, негативными переживаниями будущего. Именно будущего, а не настоящего, поскольку в нашей выборке были люди, 70 % из числа которых не достигли 60 лет, а остальные — 70 лет; причем большинство из них не относило себя не только к категории старых людей, но и пожилых.
Уже по характеру ответов на вопрос о причинах нежелания жить долго можно видеть влияние на оценку жизненной перспективы взаимоотношений с близкими людьми. Это не случайно. Дело в том, что жизненные цели многие пожилые люди тесно связывают с делами и заботами своих детей и внуков: «Хочу, чтобы сын поменял место работы», «чтобы дочь разошлась с мужем», «чтобы внучка поступила в институт» и т. п. Происходит своего рода компенсация отсутствия жизненных целей, связанных с самореализацией, целями устройства жизни взрослых детей. Однако такого рода компенсация, содержание которой часто вступает в противоречие с планами самих детей, часто приводит к напряженности в семейных отношениях.
Тесно связывая свои жизненные цели с судьбой детей, пожилые люди практически пытаются разумно, с их точки зрения, организовать не свою жизнь, а жизнь других членов семьи. При этом типичными в нашем исследовании являлись жалобы на несамостоятельность взрослых детей (в материальном отношении, в сфере домашнего хозяйства и т. п.). В данном случае налицо очень противоречивое отношение: с одной стороны, стремление опекать, с другой — недовольство несамостоятельностью. Такое психологическое состояние, предрасполагающее к конфликтам, часто усугубляется и тем, что отсутствие собственных жизненных целей, связанных с самореализацией, само по себе вызывает неудовлетворенность жизнью, хотя причины этой неудовлетворенности, как правило, не осознаются.
При постановке жизненных целей прежде всего необходимо руководствоваться реальной возможностью их достижения. В противном случае возникает вероятная угроза стресса «рухнувшей надежды». Г. Селье подчеркивает, что стресс «рухнувшей надежды» с значительно большей вероятностью приводит к заболеваниям (язва желудка, мигрень, высокое давление или же повышенная раздражительность), чем чрезмерная физическая работа. Поэтому необходимо всесторонне оценивать реалистичность намечаемой перспективы и концентрировать усилия на том, что имеет объективные основания для реализации в будущем.
Содержательная реалистичная перспектива необходима на каждом этапе жизненного пути. И впервые человек учится овладевать перспективой собственной жизни в юношеском возрасте. При исследовании жизненной перспективы старшеклассников нами было обнаружено, что подавляющее большинство юношей и девушек 15—17 лет имеет достаточно отдаленные жизненные цели, связанные с будущей работой, продолжением учебы, социальным продвижением, семьей и материальным потреблением. Основная проблема формирования жизненной перспективы молодежи состоит не в дефиците «перспективного» взгляда на будущую жизнь, характерном для представителей старших поколений, а в несогласованности отдаленных жизненных целей с актуальной жизненной ситуацией и ближайшими жизненными планами — учебой и выбором профессии *.
* Подробнее об этом исследовании см.: Головаха Е. И. Жизненная перспектива и профессиональное самоопределение молодежи. К., 1988.
Обнаруживая реализм в последовательности будущих жизненных достижений, юноши и девушки вместе с тем проявляют чрезмерный оптимизм в определении сроков, с которыми связывают эти достижения. Буквально все, что намечают, они надеются иметь к 30-35 годам. Дополнительным источником, к которому предполагают обратиться молодые люди, планируя крупные материальные приобретения, оказывается прежде всего помощь со стороны родителей — на нее рассчитывает большинство старшеклассников. Около 80 % школьников в осуществлении своих материальных планов учитывают даже помощь родителей будущего супруга. Так что жалобы людей старшего поколения на несамостоятельность детей имеют под собой очень конкретную почву. Сопоставление данных исследования молодежи и людей старшего возраста позволяет сделать вывод о существующем ныне не очень благоприятном симбиозе материального иждивенчества молодежи и духовного иждивенчества родителей, концентрирующих свои жизненные цели на организации жизни детей.
Разумная организация жизни в каждом возрастном периоде требует обязательной реализации принципа перспективности с учетом возрастных особенностей человека и специфики той жизненной ситуации, в которой он находится. Отсутствие развитой перспективы — предпосылка принятия импульсивных жизненных решений, приводящих к психологическим кризисам, нравственной и физической деградации. Реализация принципа перспективности обусловливается тем, насколько последовательно в организации жизни человек придерживается принципа определенности, который характеризует возможности осуществления жизненных целей.
Определенность — наличие жизненных планов как конкретных программ реализации целей. Каждая более или менее значимая жизненная цель требует определенной последовательности действий, направленных на ее достижение, а следовательно, необходим предварительный план этих действий.
Собственно, планы и помогают человеку оценить реальность целей. Самые возвышенные цели не будут иметь никакой ценности, если неопределенными останутся планы их реализации. Неопределенность жизненных планов приводит к снижению продуктивности деятельности и негативно сказывается на жизненной удовлетворенности людей. И наоборот, даже самая труднодостижимая, на первый взгляд, цель является реальной, если человек достаточно конкретно представляет, каким способом он собирается ее достигнуть, какие способности и качества необходимо развивать, чем можно пожертвовать во имя намеченной цели.
Как мы уже отмечали, для юношеской жизненной перспективы характерна недостаточная согласованность отдаленных целей и ближайших планов, связанных с выбором профессии. Возникает своеобразный феномен обратной перспективы, когда более отдаленные предметы видны отчетливее, чем близкие. Неопределенность планов даже при наличии цели лишает человека самостоятельности, делает его зависимым от обстоятельств и, как показали наши исследования, снижает уверенность в возможности достижения жизненных целей.
Неопределенность планов — проблема в большей мере социальная, чем индивидуально-психологическая. Если в обществе не созданы объективные условия для реализации тех или иных целей, то трудно ожидать, что большинство людей будет вовлечено в конкретную деятельность. Абстрактность профессиональных намерений старшеклассников — не столько проявление их легкомыслия, сколько отсутствие целенаправленной профориентационной работы, отсутствие системы профессиональной ориентации молодежи. Но у молодежи, по крайней мере, есть общая схема жизненной самореализации — окончание школы, поступление в вуз, техникум или профтехучилище, начало работы, профессиональное продвижение, создание семьи и т. д. В этом отношении в наиболее, невыгодном положении находятся пожилые люди, для которых выход на пенсию фактически обрывает перспективу, поскольку в обществе отсутствует институализированная система вовлечения пенсионеров в различные формы социальной активности. Поэтому не случайно для большинства пожилых людей характерна неопределенность жизненных планов в связи с пенсионным периодом жизни.
Мы нередко сетуем, что в нашей стране много творчески одаренных людей в научной, инженерной, художественной деятельности, чьи открытия, изобретения, произведения искусства не становятся общественным достоянием. Их печальный пример, когда на пути творческой личности возникают непреодолимые бюрократические барьеры, — не лучший стимул для повышения массовой творческой активности. Человек не станет стремиться к высоким целям, если не увидит общественно поощряемых путей их реализации. В настоящее время предпринимаются шаги для создания социальных условий, способствующих повышению определенности планов самореализации личности в общественной и творческой деятельности. Атмосферу гласности и демократизации, поощрения инициативы и различных форм общественной и творческой самоорганизации наше общество выстрадало дорогой ценой, одна из составляющих которой — пассивность большинства людей, в том числе и пассивность в отношении к собственной жизни, неумение и нежелание серьезно и заинтересованно относиться к ее планированию.
Есть, конечно, и психологические факторы неопределенности жизненных планов — инфантилизм, детская уверенность взрослого человека в том, что все в мире происходит в соответствии с его желаниями и надеждами, фаталистический взгляд на происходящее, изначально отвергающий любые попытки повлиять на собственную судьбу. Может быть, и проще жить, не заботясь о будущем, и делать первый шаг, не думая о том, сколько еще нужно пройти до цели. Но менее всего подобное отношение к жизни опирается на разум. Руководствуясь сиюминутными настроениями, капризами и житейской изворотливостью, человек может как-то устраивать свою жизнь, но расплачиваться за это приходится главным — смыслом жизни, который вынесен далеко за пределы непосредственных побуждений. Определенная последовательность жизненных планов требует соответствующего ей жизненного ритма.
Ритмичность — временной режим реализации жизненных планов, способствующий их согласованию. Планы осуществления различных жизненных целей, как правило, конкурируют, накладываясь на один и тот же период времени. Кроме того, человеку необходимо постоянно решать непредвиденные проблемы, выполнять неожиданные задания. Если у человека нет хотя бы ориентировочного режима дня, то буквально ежечасно ему приходится решать проблему выбора — чем заняться сейчас, а что отложить на будущее. Физиологи экспериментально установили, что ситуации принятия решения, связанные с возможностью выбора, приводят к резкому повышению нервно-психической активации. И если активация превращается в перманентное состояние, это вызывает перегрузки, чреватые болезнями стресса. Чтобы ситуации выбора свести к необходимому минимуму, следует ряд постоянно планируемых действий автоматизировать, т. е. регулярно выполнять их в одно и то же время. При этом необходимо приспосабливать их к индивидуальным психофизическим ритмам. Известно, что одни люди более продуктивны в первой половине дня, другие — в вечернее время. Исходя из этого, можно наиболее простые действия, доведенные до автоматизма, выполнять в наименее продуктивные периоды, оставляя для творческих занятий время лучшей работоспособности.
Это не значит, что человек постепенно превращается в автомат, работающий в строгом временном режиме. Наоборот, сэкономленная нервно-психическая энергия в этом случае будет направлена дополнительно на решение творческих задач и неожиданно возникающих проблем выбора. Так, например, двигательный автоматизм освобождает нас от необходимости следить за каждым своим шагом.
Ритмичность — это не только ситуативный режим деятельности, распорядок дня. Это и определенный ритм движения по жизненному пути. По наблюдениям советского ученого Н. Пэрна, на протяжении всей жизни происходит волнообразное изменение творческой активности человека с периодами подъема и спада. Причем с возрастом ритм жизни изменяется.
В молодости человек легко приспосабливается к смене ритмов жизнедеятельности. Отсюда тяга к перемене мест, отсутствие устойчивых стереотипов поведения. Для молодых, писал С. Цвейг, покой — это всегда само беспокойство. С годами человеку все сложнее адаптироваться к изменению привычного жизненного ритма. Эту возрастную психологическую особенность отмечал М. Монтень: «Я не в том возрасте, когда нам нипочем резкие перемены, и мне не сжиться с новым и неизведанным образом жизни».
Попытки пожилых людей полностью воспроизводить молодежный ритм жизни, как правило, заканчиваются разрушительно для здоровья. С точки зрения проблемы взаимопонимания, в той же мере неоправданными являются попытки представителей старшего поколения вынудить молодежь к принятию собственного привычного ритма жизни. Отголоски именно этой тенденции звучат в набившей оскомину борьбе с молодежной модой, свободной манерой общения, стремлением к переменам в собственной жизни и в жизни общества.
В свою очередь, молодые люди далеко не всегда считаются с возрастными особенностями ритма жизни и деятельности пожилых людей, что, по данным нашего исследования, является одной из причин возникновения конфликтов между представителями младшего и старшего поколений.
Поддержание рационального жизненного ритма — необходимая предпосылка для эффективной деятельности и рационального образа жизни. Необходимая, но не достаточная. Многое зависит от уровня функциональной подготовленности человека к той или иной деятельности. Хотя следующий принцип организации жизни мы назвали принципом тренировки, его смысл и значение охватывают не только физические кондиции человека, но и способность к активной деятельности в других сферах, в том числе в сфере духовной жизни.
Тренировка — постоянные упражнения, способствующие повышению уровня функциональной подготовки человека к деятельности. Для успеха в любой сфере жизни необходим определенный уровень подготовленности. Ни у кого не вызывает сомнений полезность тренировки для поддержания и развития физической (мышечной) активности. Всем известно, что регулярные физические упражнения способствуют профилактике заболеваний и укреплению здоровья.
Древнеримский врач Гален во II в. до н. э. писал, что он тысячи и тысячи раз возвращал здоровье своим больным посредством упражнений. Но принцип тренировки не может быть ограничен только физическими упражнениями. Уже в античной культуре в рамках философских концепций развивались идеи сознательного жизнестроительства, одним из принципов которого являлось регулярное упражнение. «Есть два рода упражнения,— говорил Диоген Синопский,— одно — для души, другое — для тела... Одно без другого несовершенно: те, кто стремится к добродетели, должны быть здоровыми и сильными как душой, так и телом.
Интересный анализ социального значения античной аскезы (дословно — упражнения) проведен Е. Г. Рабинович. Аскеза, которая, как и всякая тренировка, имеет своей основной целью предельное развитие способностей, в кастовом обществе является преимущественным правом господствующей касты. Усложненное дополнительными обязательствами поведение становится самоцельным средством демонстрации превосходства над окружающими. Чем более высокий социальный статус стремился приобрести человек, тем более сложные дополнительные правила собственной жизни он принимал. Именно этим, с точки зрения автора, объясняются усложненные, необычные правила жизни многих философов, в частности пифагорейцев, стремившихся к статусу богоравных.
Данные многих современных исследований подтверждают, что постоянная упражняемость сказывается на ряде психических, в том числе и интеллектуальных, функций. Как правило, с возрастом у людей лучше сохраняются те функции, на которые ложилась основная нагрузка при выполнении профессиональной деятельности. Например, у водителей с возрастом острота зрения снижалась меньше, чем у других людей в целом. Измерение интеллектуального уровня пожилых людей разных профессиональных групп выявило не столько количественные, сколько качественные различия: бухгалтеры и преподаватели математики обнаружили более высокие показатели сохранности интеллекта по результатам счетных тестов, а редакторы и преподаватели литературы получили более высокие баллы по вербальным (речевым) тестам. Следовательно, тренировка тех или иных функций обеспечивает их развитие и возрастную сохранность.
Устойчивость к стрессам также достигается тренировкой. У животных, которые долгое время переносили небольшую боль (несильные удары током), лучше идет заживление ран, они быстрее адаптируются к стрессам, чем животные, не подвергавшиеся такому воздействию. Есть предположение, что спортивные болельщики, переживающие во время соревнований, испытывают мини-стрессы, и это является своего рода стрессовой тренировкой. Активная тренировка как существенная возможность предотвратить неблагоприятные последствия сильных стрессов положена в основу метода «скоростной терапии». Пациента призывают мысленно представить и почувствовать какую-нибудь (опасную) ситуацию, и в момент кульминации, когда возникает паническое состояние, учат расслабляться и глубоко дышать, так как при сильном стрессе перехватывает дыхание, наступает гипоксия. Тренировка позволяет приучить организм к борьбе с ней, что повышает устойчивость к стрессогенным воздействиям.
Постоянные упражнения полезны не только с точки зрения повышения физической, эмоциональной и интеллектуальной готовности к деятельности. Не менее важна и тренированность в сфере общения между людьми. Каким бы разумным ни представлялся человеку его образ жизни, если в нем нет места полноценному общению, душевные травмы и глубокая внутренняя опустошенность неизбежны. Поэтому общительность является одним из ключевых принципов разумной организации жизни.
Источник:
Головаха Е.И., Панина Н.В. Психология человеческого взаимопонимания. — Киев, 1989.
